Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Здравствуйте, товарищ читатель!
Мне 14 лет, я очень люблю японское аниме!! Пишу и читаю фанфи
Сразу и не скажешь, но перед вами ученый-химик с заторможенным психологическим развитием. Аниме отлично расширяет границы восприятия и помогает в науке, кстати.
Не то, чтобы я мог пожелать вам приятного просмотра. Скорее, удачи.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:12 

Warhammer 40000 Battlereport: 3000 pts IG vs IG

Люблю причинять людям радость!
Дата: 9 ноября 2013.
Место: клуб "Генерал".
Мероприятие: игра в Warhammer 40000, по 3000 очков на сторону.
Участники: Melhar (73rd Stalinvast Imperial Guard regiment), Seliverstaff (73rd Imperialis Imperial PDF Regiment).
Сценарий: Killpoints, Deployment 12" from broad edge, no nightfight rolled.


Игра, организованная нами, - это целое мероприятие, приуроченное к освобождению от оков работы ценнейшего члена коммьюнити - Мельхара. На нее, помимо участников, собралась еще целая толпа фанатов этого столпа моделизма, которая истекала слюной, наблюдая наше полуролевое действо. Заодно в рамках междусобойчика мы оба пытались подучить правила давно уже не новой шестой редакции под грамотным руководством лучших игроков клуба, организаторов турниров и просто наших хороших друзей.

Набор войск осуществлялся тривиальным образом. Melhar, согласившись на формат партии в 3000 очков, был вынужден почти что опустошить полки, оставив дома лишь солидную часть пехоты. При этом, к сожалению, те множественные самолеты, которые всегда водились у него дома, он ранее одолжил поиграть, поэтому в партии участия они тоже не принимали. Seliverstaff же недавно покрасил очередной взвод в 50 человек, а также завершил первую половину танковой эпопеи, полностью доделав шесть тяжелых танков. Очевидно, он - ну то есть я - решил выставить все новые войска на стол и буквально засыпать оппонента пехотой.

Давайте перейдем к самому интересному и посмотрим, как проходила игра.

1. Расстановка.

Я выиграл расстановку, так что мне выпала доля расставляться первому. Было принято (неверное) решение поставить на стол предельно малое число уязвимых целей, занять Мельхара танками, попытаться уничтожить за время первых ходов - до полного вывода резервов - наиболее опасные для пехоты цели, ну и банально лишить половину армии оппонента целей, по которым стрельба была бы эффективной. К сожалению, ничего из вышеперечисленного не удалось.




Расположение Мельхара на столе выглядело просто пугающе:





2. Первый ход.

Мой первый ход прошел абсолютно бездарно. Наиболее острым переживанием стал для меня было удавшийся раш легкого мельта-танка Tsukasa Hiiragi, успешно выехавшего (с флэтаутом) прямо в позиции Мельхара и угрожающего ему оттуда очень_крупными_неприятностями (по новым правилам на полный урон по всему шаблону мельта-танк, несмотря на малый радиус поражения, стал еще более смертносным). Коллективным огнем чуть ли не всего фланга прорыв удалось остановить, но буквально на тоненького:



То, что в мои расчеты вкралась с самого начала ошибка, стало очевидно после первой ракеты от мантикоры. По глупости своей я привык, что у меня про запас есть средства поражения ракетной или дальнобойной навесной артиллерии, но в этот раз у меня не было решительно ни-че-го, кроме соединения ОБТ Леман Расс Демолишер, которые, будучи изначально отправленными в резерв, имели 2/3 шанс выехать именно к мантикоре (но не выехали, конечно же). Печальные результаты моей невнимательности и общей сырности можно наблюдать на полевой фотографии ракетного обстрела танковых позиций.



На "основном" фланге оборонительный кулак танков за рокритовыми десантируемыми укреплениями образца "Аквилла" (блин, я скоро уже сам лопну от смеха) нещадно обстреливается противотанковыми орудиями. Несчастная немногочисленная пехота поддержки буквально аннигилируется превосходящими силами - огнеметным хелхаундом и ОБТ Леман Расс с Нова-пушкой. Останавливать этот клин бронетехники Мельхара просто нечем.



Немалый вклад в уничтожение моих сил с самого начала вносили ЗПК Гидра, которые пылесосили фактически все, что могли увидеть, даже если оно было на другом краю игрового стола. Только в середине партии мы наконец вспомнили, что им новым FAQ прописали скайфайер, который почти полностью сводит на нет их способности в наземном бою.



Мельхар, многозначительно ухмылявшийся в ответ на мой сарказм о полезности ратлингов, сумел не раз доказать в ходе партии, что этот юнит действительно может. И правда, а чтоб ему не мочь - инфильтра, стелс, снайперы...




3. Второй ход.

На начало второго хода у меня была одна надежда - что ОБТ Демолишеры прибудут из резерва немедленно и со стороны мантикоры (как я уже спойлерил, им удалась лишь первая часть задания), а пехота капитально задержится. Собственно, благодаря Мельхару и его советникам командира, надежды в целом сбылись, - помогли отрицательные модификаторы флотского офицера. Однако, прибытие далеко не последнего противотанкового оружия армии и единственной единицы, способной на уничтожение ракетной установки, с нежелательной стороны сокращает мои шансы на победу. Для еще большего задора игры мои Демолишеры, подчиняясь древнему инстинкту еще восьмилетней давности (примерно тогда мы с Мельхаром начали потихоньку собирать ЛОТР-вахаму), подстрелили сами себя. Впрочем, я узнаю свои танки, что не может не греть душу.



Потоки огня, изрыгаемые другими танками, не приносят видимого успеха. Хорошо пробивают идущие во втором эшелоне химеры ОБТ Леман Расс Экстерминаторы с автоматическими крупнокалиберными пушками и ворохом дополнительных вооружений, но химеры теряют оружие, гусенички, оптику, но взрываться отказываются.



На другом фланге мне удалось вывести из резервов первый взвод в пятьдесят человек, который под прикрытием мощного танкового огня продвигается вперед (ну а что ему еще делать?).



Обычным ОБТ ЛР удается фугасными снарядами подбить химеру Мельахара, совершающую в составе небольшой группы прорыв в сторону новоприбывшего взвода пехоты. Хоть БМП не взорвалась и даже не развалилась, но потеряла какую-то важную деталь ходовой, встав до конца игры.



В ответ Мельхару удается десантировать прямо в центр моего танкового построения противотанковый десант штормтруперов-мельтаганщиков, которые с известным только им задором сжигают мне с поправкой насовсем оба экстерминатора.




К Мельхару приходит из резервов соединение ОБТ ЛР Панишеров с огромными вращающимися всеимеющими шестиствольными скорострельными крупнокалиберными пушками (да, мне они тоже нравятся).



Впоследствии именно на эти танки ляжет тяжелая работа по уничтожению невероятной толпы прущей вперед пехоты.




4. Третий ход.

К началу третьего хода обитавшая неподалеку (чистила самолетики и матильды для FOW) маленькая лоля по кличке Сестрица, известный в узких кругах художник и игрок с большой буквы Л, заявил, что мне надо было отправлять в аутфланк платун, напичканный мельтабомбами под самое горло, причем деленный на отдельные отряды, и чаржить все, до чего смогу дотянуться. И где он был раньше, а? На самом деле, я жутко проигрывал. Оба новых платуна вышли на стол (комиссар Яррик, кстати, все еще фелонил на подоконнике, и его можно понять), причем один было решено пустить на своевременное удаление из игры мельта-десанта и выбужавшего из соседних кустов сентинеля. Все бы ничего, но платун, который раньше в честном бою пятьдесят на одного за одну партию забарывал трех демонпринцев и хорнитов, ну или Мефистона, ну или, например, штернов или терминацию какую, безнадежно проиграл рукопашный бой отрядику из пяти человечков (в котором на момент рукопашной схватки уже осталось три штурмовика после любовного заряда огнеметом).




Мы оба выли от счастья, ради таких моментов и стоит играть в Вархаммер!
На столе тем временем наступил третий ход Мельхара. Мантикора - будь она докрашена уже наконец - накрыла соединение ОБТ ЛР (которое без нифига, - а, ну да, последнее полуживое), а заодно почти что размазала по столу главный командный отряд, впоследствии добитый огнем ратлингов с крыши.




Высадка штурмовиков-десантников с плазменными ружьями прошла не слишком гладко - неверными целеуказаниями, ветром и пролетавшими трусиками их унесло из задней арки Леман Рассов в переднюю, которую, хоть полгода обстреливай из плазмагана, не проймешь. Впрочем, их коллегам из третьего десанта - с мельтаганами опять же - повезло еще меньше - они все умерли они все просто слишком много пили водки и никуда не полетели. Процесс пылесосинг пехоты был в полной мере развернут на моем левом фланге. Кажется, моя амбициозная идея армии в 300 пехотинцев накрывается о то, что их действительно можно убирать быстрее, чем они набигают. Печально.



На этой фотографии четко видно, что вся зона боевых действий, доступная для накрытия танков правого Мельхарового фланга, уже спылешошена под корень. Это, товарищи, полный полярный - привет.





Объявляется конкурс на фразу, которую должна произносить эта машина-Рена. Я долго думал, сразу отринув очевидные варианты "Mozzafucka burn!", а в итоге счел, что отсутствие надписи суть тоже харизматичный сценарный ход.




5. Четвертый ход.

К четвертому ходу я принял волевое решение просто мочить все вокруг, до чего сумею-таки дотянуться нерезиновыми взводами, два из которых были почти полные, а первый - почти кончившийся. Впрочем, не считаю подобное решение неграмотным, - ведь я остался без танков (последний из них - ОБТ ЛР Демолишер - спалили из мельтаганов с особым цинизмом ветераны). Поэтому я просто двинулся вперед в надежде дотащить сержантов с мельтабомбами до хоть какого-то танка.



И мне это удалось - на левом моем фланге обрезки первого взвода закидали мельтабомбами химеру так, что она буквально лопнула огненным шаром, раскидав обломки и начинку вокруг.



Но этот успех был исключительно временным, для прессы. В реальности же Мельхар на свой четвертый ход устроил мне самый натуральный пинцест и армагеддон, настолько суровый, что даже я сам начал получать неимоверное удовольствие. "Нет, все-таки надо армию в 300 гвардейцев". Объединенный огонь левого фланга Мельхара буквально вбивает в землю до сих пор целый взвод 2:



Следующим тайбрейкером для открытия моего мазохизма послужил прилет вультуры, очень красивой и мощной единицы. Я рад - эт без сарказма - что Мельхар сумел взять и ее. Перед вылетом пилот поставил на что-то деньги и, говорят, даже дал фору другим участникам соревнования. О чем они спорили?





Конец четвертого хода выглядел для меня катастрофически провальным. Вот с чем я его встретил: с Ярриком, пихотом одиноким, а также с ушами от взвода 3. Все они были отсняты военкорами, которые, как и все журналисты, оказались на удивление живучими.





6. Пятый ход.


Мы все-таки решили доиграть. Заключался, по сути, в тотальном уничтожении ушей, а для меня - в серьезном стратегическом и тактическом обдумывании ситуации. Куда направить войска? Кого атаковать? Куда пострелять? Эти вопросы мучили меня с самого начал игрового хода, но провел я за ними не более миллисекунды.










7. Конец игры.

Я, в первую очередь, был рад тому, что повидался с Мельхаром-Начальником. Я уже давно не играл с ним, так что само по себе мероприятие было очень радостным, несмотря на абсолютно разгромное поражение (12-6 по киллпоинтам и мне даже страшно думать о разнице в очках). Но, надеюсь, мы оба были довольны партией, а Мельхар станет чаще посещать наш с ним родной клуб, ведь впереди нас ждет еще немало полных задора и огня битв. Ну и мороженок на фудкорте тоже, конечно!
Если пытаться анализировать ход партии, то не в последнюю очередь, наверно, виноваты наши расписки армий, хотя подобное высказывание никогда не считал аргументом. Конечно, выставлять против полностью механизированной армии массовую пехотную без изобилующего дальнобойного оружия не стоило, но побороться можно было и этим. Обыграл я самого себя, считаю, лишь единожды - на стадии расстановки. Слишком многое было уведено в резерв, откуда выходило постепенно, чтобы быть планомерно и поочередно уничтоженным. Возможно, изначально стоило полностью помещать войско на стол и переть вперед, пусть и под огнем, - ведь все равно кончилось этим. Ну и, конечно, новые шестерочные правила на распределение ран, повреждений и учет спас-броска за укрытие несколько ухудшают мое умение контроля крупных взводов. Иногда случалось, что взвод, находившийся в хорошем укрытии по прошлым правилам, оказывался абсолютно беззащитным с определенной арки стрельбы, что являлось для нас обоих каждый раз неожиданностью, а моим ребятам стоило множества жизней.

Заодно мы получили ответ от Мельхара о прошедшей игре:

"Собственно от себя добавить могу не очень-то и много.
Главная ошибка Ее Высочества (не считая ростера) - платуны огромными пятнами и в резерве, что дало мне время выбить все танкоопасные цели еще до выхода пехоты. После гибели девилдога, демолишеров и ЛРМБТ я мог концентрировать стрельбу всех отрядов на одном взводе, сдувая его буквально за ход-два. По поводу глубин тактики мне вообще сказать нечего, сталинвастцы просто медленно двигались вперед, заливая свинцом и засыпая фуцелином всех кого видели.
И как всегда игра именно с Их Диоксидностью не могла обойтись без эпика. Три штурми давшие по рогам пятидесяти пехотинцам, мантикора, распыляющая танки вместе со своими солдатами (да-да, из шести потерянных киллпойнтов два я сделал себе сам), демолишеры убивающие сами себя, ратлинги застрелившие трех офицеров, спящий три хода в резерве самолет (при наличии в армии астропата) - мимими.

Спасибо Мише за игру и отчетик. Годы проходят, а наши игры не меняются ни на грамм. Быть может еще лет через пять я я постигну Дао и наконец смогу тебе проиграть."

Надеюсь, вам понравился наш энергичный отчет (генки дайооо!). Напоследок я позволил себе немного искрометного юмора:





21:48 

Нитроэмали в мире Warhammer

Люблю причинять людям радость!
Данное сообщение миру имеет во многом характер записок для себя самого.
Так сложилось, что как раз в настоящее время я открываю для себя (и всей нашей компании маскулинных горе-художников) нитроэмали в применении к моделькам. Подсмотрели мы этот "прием" у моделистов по анимешным фигуркам (гараж-китам то бишь) из других стран, которые, в свою очередь, ввиду лени, криворукости или чего-то еще не могут в неметаллические металлики (их можно понять), зато вполне аутентичный металл могут воссоздать как раз при помощи обычно автомобильных красок-нитроэмалей с хром-эффектом.

Такая вот преамбула. Суть же состоит в том, чтобы быстро, технически просто, надежно и красиво покрасить армию Tau Empire на очков эдак 3 тысячи. При этом, вопреки всем обычным играм в "зачеркни слова", на сей раз все вышеперечисленные атрибуты у методики должны присутствовать.

Что было сделано?

а). Куплены материалы:
1. Праймер польский по пластику для нитроэмалей бесцветный.
2. Bugtone черный и хромовый - нитро-краски.
3. Растворители всякие, шприцы там и прочая.

б). Взят солдатик, грунтованный обычным для нас акриловым армипейнтором. Покрыт багтоновским черным и залачен валехой (она однозначно не годится, черный дает гладкий слой, который лак портит). По высыханию этого безобразия (около двух дней выдерждки, надеюсь, хватило) все аккуратно продуто хромом, причем, как и было заявлено, в отличие от числа проходов можно получить невероятно реалистически выглядящий металл от вороненого черного до алюминиевого. Причем сверхтемно-металлический оттенок мне самому пришелся по нраву, хоть в итоге я и передул до окраски под натертые хромовые яйца. Акриловый грунтъ пока что ведет себя глиоксалем, посмотрим, что будет через, скажем, месяц.

в). Куда более сложная судьба ждала шилд-дрона. Он был измалеван польским грунтом, а остальные операции не отличались от описанных ранее. Приключения поджидали нас в самом финале - при попытках приклеить к дрону его "рожки"-сенсоры оказалось, что польский грунт...почти лишен половым актом изнасилованной адгезии к поверхности пластика. В итоге рога остались вместе с тремя слоями краски и слоем лака, а моделька лишилась части окраса. Я аккуратно подмандил это местечко, а потом снова приклеил рога, уже по схеме пластик-к-пластику (так как все остальное было безжалостно отрезано). Рога, кстати, красились исключительно по традиционной технологии высветлением черного в белый. Какие выводы делать из всего этого? Пользоваться ли польским грунтом?

г). Общие замечания также будут такие:
1. Модель, как и всегда, надо собирать не полностью, но в будущем металлические части - по максимуму.
2. Причем все стыки мазать зеленкой, а все крупные поверхности нещадно шлифовать (зерно 800-1000), - и это, блин, не шутка. Шероховатости реально видно, они портят внешний вид.
3. Шлифовка механическая прямо по краске, которую заявляют во всех мануалах, пока не освоена. Я попробовал шлифануть и дрона, и костюм (после нанесения лака и черного), но в итоге только содрал краску (эти дефекты, кстати, тоже нещадно просвечивают). Больше так делать не надо.
4. Черный дуется крайне плохо через мелкое сопло (впрочем, в инструкции так и было написано для самых умных). Что же, теперь я предупрежден. А вот хром идет хорошо даже через 0.4 мм. Давления соблюдал в соответствии с инструкциям к краскам.
5. Шприцы легко моются от нитроэмалей погружением в спирт и последующим механическим отдиранием образующейся дискретной пленки нитроэмали. Все очень просто.
6. Аэрограф тоже очищается на раз (хуле, в химической-то лаборатории!). Я лично промывал его ацетоном под давлением, затем разбирал и снова тщательно мыл все ацетоном. Р650 тоже очень даже годится (на то она и мать на то он и Р650).
7. Хм, вот еще что забыл. Раз клеится все так дурно, полагаю, что вообще все места будущей склейки надо штифтовать, а реальное соединение деталей на клей проводить тогда прямо при помощи штифтов, а не поверхностей.
8. И да - одна из самых важных новостей-то! - акриловая краска, по крайней мере, на мои шероховатые поверхности, ложится так, что не сдерешь. Выводы сделает любой дурак, и все эти выводы очень даже приятны.

Финальные соображения не изменились. Польский грунт при более толковом выдерживании не отлетает так уж легко, так что все в порядке. Приклеивание обвеса на кризис батлсьют прошло абсолютно гладко. В итоге получили что-то такое:




22:24 

#5612

Люблю причинять людям радость!
А какое выдалось утро!
Геннадий собрал наскоро все самое необходимое для срочной неторопливой прогулки. Его жизнь текла неспешно, но в ней порой возникали блики резких стремлений, - и вот сейчас был один из них.
В Городе не надо было работать. Не стоило и переживать. Геннадий жил в поселении для зрелых, полноценных личностей, которым всецело доверяли грех лени: прощали прогулы работы, исправно платили пособия, способствовали развитию человечности. Город Город не был таким уж крупным, но и пройти его по любому измерению за один день было бы затруднительно, - значит, не был он и маленьким. Районы искусных тематических застроек чередовались, перемежаемые парками, лесами, речками и сооружениями хозяйственными. Любой созерцатель не переставал бы цепляться глазом за некую приятную деталь каждое мгновение своей прогулки - будь то статуя посреди забытой поляны в лесу, украшенная барельефами плотина, искусственный каньон , приютивший осенний лес, либо современный - и по-своему совершенный - монолит небоскреба. Город затягивал, ассимилировал, порабощал сознание.
Геннадий был одним из его жителей, поглощенным гражданином.
Сегодня он шел по направлению к классическому району, выполненному в величественном пересечении граней, переплетении колонн, диалоге монументов. Путь был неблизким, как казалось: предстояло пройти через парк, магистраль, линию железной дороги, жилой район...
"А сегодня война!" - услышал Геннадий. "Неужели?" - думает он, - "Как же нам теперь быть?"
Он как раз проходил мимо блестящих миллионами стекол высоток, рассеивающих мириады радужных солнечных бликов во всех направлениях. Они постоянно били в лицо и глаза мужчины, но тот был, конечно же, рад происходящему. Лишь новая информация заставляла его мучаться. За думой миновал парк, а затем и паутина прозрачных переходов, нависающая над улицами. Во все стороны простиралось великолепие, всевластие Города, - а вокруг кипела жизнь, которую он дарил.
Геннадий уже почти летел вперед, так само по себе получалось. Этот сонм граждан и домов заставлял всякого парить, если этот всякий был безусловно слит воедино с окружающим, - ну а Геннадий как раз был. Быстро промчался он мимо железных полотен, миновал и десяток домов, пока окружающая обстановка вовсе не слилась в одно лишь - как и прежде, красочное, - пятно. И он - внутри пятна.
Внезапно путешествие оборвалось. Вернее сказать, стало оно менее стремительным. Вот и какой-то рынок, снующие в разных направлениях потрепанные люди, кома грязи, кривые деревца и лишенные блеска строения. Ни движений воздуха, ни слов, лишь молчание вокруг и лица кругом - общаются без слов, но движения их сходились в единый жуткий танец, никем не задуманный и не ведомый. Страшно стало Геннадию, он развернулся, побежал назад, к былому, но лишь узрел незначительных размеров здание, выдернутое из классического района, куда он и стремился. Былые высоченные колонны теперь чуть превосходили в длину самого мужчину, но, впрочем, изысканности не потеряли. Остальной комплекс тоже был тут, неподалеку - вон на том тертом ветрами плакате, пришпиленном на мертвой ржавой автобусной остановке. Панорамная фотография с дырами все равно радовала взгляд.
Геннадий стал колонной, так как вход внутрь был перекрыт. Уж хотя бы единиться со зданием. Он стоял, наблюдал окружение, но оно все еще копошилось вокруг, следуя своему закону, неочевидному стороннему человеку. "И есть же последовательность в этих действиях", - так думал Геннадий, но его мысль не продолжилась долго. Во-первых, колонны думают, но не всегда так, как люди. Конкретно та, которую избрал Геннадий, предпочитала не думать на языке людей. Во-вторых, думу прервал военный комиссар.
- Ну что, гражданин, единый Город призвал вас нести службу во имя собственного величия! - говорит. Молчание.
- Ну так вот, вы уже знаете, что ваш священный долг состоит и в том, чтобы оборонять наш общий дом от нашествий любой беды. Потому нет смысла пытаться спрятаться - выходите из колонны.
Не хотелось что-то Геннадию. Город вырастил его в любви и ласке, дал ему образование, душу, заботу, - но не дал кулаков. Мужчина не решался, но что-то пнуло его обратно в подмир людей, сильно, больно, крепко. Мужчина решил, что это и есть гражданская ответственность, но полной уверенности это ему не придавало.
- Вот и отлично, - комиссар картинно поправил фуражку, - в вашем распоряжении лучшее вооружение Города, победа будет быстрой, война - скоротечной. Вы назначены в девочек-волшебниц.
Огромный белый кот в форме щелкнул пальцами, в руках Геннадия возник - неважно откуда - резной посох старого строгого стиля, прозвучало заклинание, - и вот он, герой Города, в красочных одеяниях, с застежечками, заколочками, фенечками, палочками, медальками, - стоит, как игрушечный. Голос изменился, грудь выросла, как-то заметно оптимистичнее стал он.
Кот-комиссар одобрительно кивал, а затем представил еще четырех военных Города. Все поголовно оказались девочками-волшебницами. Регулярных войск передовик гуманности все-таки не держал, хотя многие вечнонедовольные граждане скептически относились к подобным заявлениям.
Главным злодеем оказалось Единство. Оно внезапно выступило против всех и каждого, хотя всем оно изначально нравилось. Единство так сильно разъединило, что люди на окраинах перестали видеть свет нерушимого сознания Города. Окраины отсоединялись, появлялась новая формальная окраина, с ней история повторялась. Выяснилось даже, что остатки адекватных граждан поселились в вечноживом коллективном сознании, заперлись в последнем городском храме и там изображали колонны все до последнего в абсолютном унисоне желаний - желании вернуть все так, как было раньше. Выходит, что и Города как такового уже давно нет, остался лишь один военный комиссар, который не спрятался, как остальные, но превратился в кота, потом ходил, клянчил еду, а затем вовсе предался хандре и решил-таки повоевать с Единством.
Пятый год шла война,приходилось нелегко. Магические битвы затрачивали много сил, абсолютно не хватало терпения на хозяйственные работы и даже на поход в соседнюю с храмом чебуречную (но в нее все равно ходили). Свободного времени тоже было в обрез, да и наименований развлечений поубавилось: остались только чтение, игра на приставке, телевизор и возможность хорошенько проучить мелкого служку Единства за углом. Мало-помалу Город возвращался, хотя и с нечеловеческими жертвами. Война незримо уничтожала главное - дух и решимость бойцов. После невиданного сражения за соседнюю автобусную остановку, где находились остатки классического района в виде фотографического изображения, никто - кроме комиссара - уже не мог вспомнить, за что сражается. Не было ни духа полета души, ни жизни мысли, ни греющих чувства родных двориков и могучих кварталов. Комиссар же изначально просто хотел есть, а это желание никуда не пропадало.
Как-то раз Единство уже почти выиграло, поссорив всех окончательно.
Пять девочек разбрелись кто куда, шли во все стороны, лишь сторон было немного. Дворик храма да ржавый корпус остановки. Уныние охватило бойцов - победы не будет, усилия напрасны, жертвы забыты, а граждане уже давно стали мыслить, как колонны, ушли из мира людей, - и смысла нет уже их защищать. Каждый копался в те черные времена в себе.
Геннадий, разбитый, сидел на ступенях главного входа здания. Разноцветные листья сбивались неощущаемым ветром ему под ноги, затем уносились прочь. Тусклое Солнце пробивало золотисто-желтым меланхоличным лучом могучий заслон черно-серых туч. Блики были и здесь, освещая случайную поверхность, и - тут же пропадая. Черно-серый облупившийся асфальт, бледно-желтое здание о множестве колонн, с обрушившимся барельефом, шпиль, зелень деревьев, серость неба - все это было даже красиво. Это множество могло составить новую жизнь, если бы существовала такая нужда. Геннадий же смотрел - внутрь себя извне. Он как бы вышел из себя, наблюдал под разными углами, но все равно пытался заглянуть вовнутрь.
- Сегодня красивое Солнце, - говорит кот спокойно.
"И ведь правда", - не разрешает себе думать Геннадий. Но все-таки поднимает глаза вверх. Нежный свет проникает в его глаз, а второй мужчина леностно прикрывает.
- И ведь правда.
- Внутри Единства Распада нет единства, потому что мы будем Единством Единства до конца, понял? Мы, - кот-комиссар выразительно подчеркнул местоимение, - мы все это предвидели. Основатели Города не были глупыми. Они запасли то, что погубит Единство, если оно взбунтуется. Пойдем. Вставай.
Геннадий не стал спрашивать лишнего. Он созерцал в мечте новую жизнь. Он возобновит Город, его красоту и непринужденное подчинение его общности. Он снова даст людям их медленное счастье, которое не рвется ключом, но и не исчезает, пропадая навеки.
Так он и шел по отцветающей когда-то элегантной коротенькой аллее, ведущей к заднему входу в здание. Он прошел, не заметив, изящную неброскую статую, вечное каменное изваяние героя в платье, с рюшечками, посохом, поясочками, фенечками... Герой теперь вечно молчал. Молчал для людей.
Кот тем временем отпер дверь в какой-то подпол, которую раньше никто и не замечал. С довольной ухмылкой, которую можно было без труда прочесть даже на морде, комиссар повернул лапой мощный выключатель.
Приглушенный слоями пыли, натриевый свет заполнил пространство комнаты, уставленной стеллажами с оружием. Тут были какие-то странные предметы. Геннадий не узнавал ни одного из них.
- Это оружие, созданное для увеличения магического потенциала девочек-волшебниц. Оно, в основном, использует энергию пороховых газов для выталкивания небольших предметов в сторону противника на высокой скорости...
Геннадий превратился в движение. Он стрелял, перебегал, стрелял, перезаряжал оружие, пускал магический луч, создавал энергетический барьер, призывал дробовик и снова изливал свинец на врагов его нового режима. Его нового Города. Его, Геннадия, нового государства. Дробь и пулеметный патрон оказались посильнее магии. Геннадий, облаченный в бронежилет поверх пестрого платьица, увешанного аксессуарами, выигрывал у Единства. Геннадий был движением, потом уперся в потолок, начал течь, как жидкость, стек вниз, затем преобразился в чувство, разлетелся по всей округе, и вот снова, став чувством власти, собрался. Он видоизменялся, пока не победил Единство.
Когда Геннадий стал триумфатором, кот уже куда-то исчез. О былом напоминала лишь остановка, по которой - да и сквозь которую - гулял ветер, и уже полуобвалившееся последнее строение былого Города. Но тут уже никто не мог видеть Геннадия - ибо он не вернулся. Только толпы людей, странных, чумазых, гнусных ходили вокруг, - но не приближались ни к старому храму, ни к аллее вокруг. Почти единственными обитателями этого забвения были камни - камни колонн, статуй, шпиля, ну и обычные, штатные блоки стен. Скудную компанию им составляли разве что деревья.
Геннадий же поселился в своем мире бликов. Блики скоротечны, но красивы, во многом именно благодаря этому своему свойству. Блики обладают манящей недосказанностью. Геннадий видел мир бесконечных историй и событий, которые в причудливой форме сменяли друг друга, часто не составляя даже подобия осмысленного общего сюжета. Он меркнул и зажигался вместе с ними, пропадал навсегда, но возрождался, когда, несмотря ни на что, момент сияния возвращался. Мир из бликов стал подвижной единой мозаикой жизни Геннадия. В нем мелькали лица:
- Геннадий, почему не я? - говорил Геннадий в строгом пиджаке со скорбным выражением лица.
- Геннадий, когда мне выходить? - нараспев кричал Геннадий в блестящей коже.
- Геннадий, выбери меня! - это был Геннадий на модной машине, окруженный какими-то силуэтами.
- Геннадий, я вылечу тебя, - с видом эксперта заявлял Геннадий в халате.
- Геннадий, подпишите этот контракт...
- Геннадий, выйти из строя!..
Геннадий смотрел на альтернативных себя в бликах. Он успокоительно поднял ладонь:
- Успокойтесь, мужчины! Вы все уже существуете!

23:11 

Нащупал розовый мозгами.

Люблю причинять людям радость!
Из лабораторной жизни, история болезни Принцессы:

1.
Сотрудник А:
- Я понимаю, тионил воняет, но не каждый же день розовое масло сюда носить, верно?
Принцесса:
- Розовое масло?
Сотрудник А:
- Да, розовое масло.
Принцесса (вопрощание):
- А розовое масло вообще пахнет?
Наступает неловкая пауза, которую никто не смеет нарушить. Две минуты комната занимается своими делами.
Принцесса (радостно):
- А, то самое розовое масло! Которое из роз?
Сотрудник А:
- Ну да, а какое еще бывает?
Принцесса (смущенно):
- Ну как, такое вязкое, на пол разливаешь, - все становится розовым, красивым, блестит и скварчит под ногами...
Сотрудник А (спокойно):
- Да, я догадывался, что имеем дело с альтернативным развитием...

2.
Дипломник L:
- Миша, а мне кажется, вы принимаете наркотики. Ну не бывает такого, чтобы вас каждый день так перло.
Принцесса:
- Ах, если бы я принимал! Тогда бы мир вокруг соответствовал тому, что я и без того вижу, - жизнь бы стала размеренной и спокойной!
Сотрудник Б прыснул смешком.

00:07 

Let the Princess's brush do the Talking!

Люблю причинять людям радость!
Несмотря на то, что мне с вами, уважаемые читатели и я будущего, надо бы поделиться кучей материала (да-да, у нас тут фотоотчетов из командировок и с квестов накопилось!), сегодняшняя информационная сводка не об этом. Как ни странно, я имел неосторожность снова ввязаться в покрасочную авантюру с участием таких прославленных гениев малевания, как Мельхар и сестрица Нагато. На этот раз нас постигла простая затея - каждый собирает с нуля армию на 500 очков в LOTR SBG, а также отчитывается за каждую деталь происходящего, объясняя выбор войск, фотографируя процесс распечатывания коробочек с моделями, раскрывая таинства покраски... В общем, сегодняшний пост даже не сегодняшний. Ему вменяется тяжелое задание - существовать в виде микробложика внутри "Посуды вперед и вперед", повествующего о нелегком деле создания войска рузскаго.


1. Выбор армии.
Логично, что сперва наша тупая компашка решила определиться с армиями Властелина Колец (тм, конечно же), кои предстоит собрать. Так как у меня про запас валяется целый сонм солдатиков, я решил оставить за собой последний выбор по очевидным причинам, - что бы ни выбрали мои товарищи, у меня всегда найдется не дублирующий их вариант.
К счастью, мне без лишних хлопот выпала честь поднять войско гарнизона Минас-Тирита. Дело в том, что эта армия - вторая во всей моей покрасочной карьере (после эльфов, которыми я стал играть куда позже) и, как вы догадались, первая игровая армия. Отринув скромность, можно отметить, что я сносно владею тактикой применения тяжелой пехоты гарнизона, а также всего того, что придается ей в поддержку. Заодно эта армия является моей любимой, практически половина всего моего запаса 28мм ВК - это Гондор в разных проявлениях. Впрочем, о причинах таких глубоких чувств можно было бы написать еще пару абзацев, раскрывающих мою симпатию к потомкам Нуменорцев, но, пожалуй, опустим это за ненадобностью и бездарной унылостью.

Итак, в моем распоряжении было 500 очков, а также нулёвые модельки пехоты. Я уже давно лелеял мысль собрать что-то характерное для героической обороны осажденного Минас-Тирита - ряды однородной тяжелой панцирной пехоты в десятке килограммов темной вороненой стали, Гэндальф Белый, рассекающий по стенам в целях воодушевления бойцов, ну и какой-нибудь залетный герой впридачу. Ах, конечно, надо взять еще нового знаменосца, - он прекрасен. Вся армия, будучи покрашенной в темный НММ под доспех из кинофильма, обещает быть стильной и невероятно красивой.

В итоге, после долгих раздумий (может, стоило выкинуть знамя и взять еще 5 человечков?) был рожден следующий концепт:

Гэндальф Белый (с эльфийским плащом)
22 служителя гарнизона Минас-Тирита (7 мечей, 7 копий, 8 луков)
Знаменосец
Рыцарь Белой башни

Формат наших рисовашек подразумевает, что я вам должен пояснить, какого рожна я набрал именно такие вот войска. Как я упомянул, первой причиной стало желание подогнать армию под реальную книжную ситуацию, тем более что оба моих коллеги собирают войска тьмы, принимавшие участие в той осаде. Отказ от элитных войск, куда как более эффективных в игре, был умышленным, - хотелось передать атмосферу именно что первоначальной драки на стенах, в которой не участвовала элита внутреннего двора города. Важно было заполнить армию именно что тупой пехотой, - штатными военными, обычными людьми, которые идут на подвиг и превозмогают (обмазываемся пафосом, ради которого, кстати, и взят знаменосец).
Выбор Гэндальфа, конечно, неоднозначен. Один из лучших магов в игре пожирает примерно половину квоты очков на армию, понижая численность, но в то же время отлично защищает от стрельбы, магов, сильных героев оппонента. Плащ же позволяет до поры спрятать ценную модельку от ответных пакостей.
Идеальным выбором героя из армилиста гарнизона был бы Берегонд (дешевый, неплохой, не уполовинивает и без того малую численность), но его моделька у меня всегда отсутствовала. Другой дешевый, но мощный, герой - Денетор - мной уже покрашен, потому не вписывается в концепцию мероприятия. Следующая категория цены в очках - Капитан и Рыцарь Белой башни. Конечно, мне было тяжело устоять перед шармом новой пафосной модели с клеймором, поэтому место в армии занял благородный рыцарь (подсказка - выбор был неверным).

Таким образом, была выполнена главная задача - укомплектовано войско на 500 очков, отвечающее временному периоду потасовки на стенах Минас-Тирита во времена третьей эпохи. Армия имеет центр в лице мощного лидера и мага - Гэндальфа, содержит небольшую толпу тяжелой пехоты с высоким параметром защиты, а также забавного рыцаря с интригующими спецправилами.

2. Проба Воздушной Кисти.
Для отработки цветовой схемы и вообще проверки цветового решения "темная броня" я решил обмазать одного человечка вне очереди. В ходе эксперимента был сделан ряд важных замечаний по поводу последовательности наложения аэрографических слоев, смешения компонентов краски и прочей лабуды. Моя нетерпеливость вылилась в полный покрас модельки Минас-Тиритца в НММ за час с небольшим, причем качество исполнения меня радует и по сию минуту.

3. Как оно собиралось.
Первое, что я сделал после сверки содержимого ростера с наличными модельками, - это поехал в "Алё, Крис?" за набором файнкастового командника, чего делать не стоило чего, бл***, делать не стоило. Это был мой первый и последний файнкаст в жизни. Я не знаю, что дернуло Games Workshop выпускать эту второсортную смолу вместо металла, но купленный мной набор (как и другие их наборы смолы, что я видел, кстати) содержал очень посредственного качества модели, которые я дорабатвал не только напильником, но почти всем набором инструментов, благо, не одновременно. Некоторые детали миниатюр были просто хладнокровно отправлены прямиком в очко ввиду откровенного брака. Баттхерту моему не было предела.

Итак, давайте окинем взором сложившуюся ситуацию. Вот что мы имеем:

Набор тел, подставок и один очень халтурно (он действительно именно так) покрашенный человечек для опытов. Ну и, конечно, кучу идей и рекомендаций по поводу того, как теперь все это перевести в пристойного вида армию.

По причине, мне неизвестной, начал я покраску массовки именно с лучников. Ах, почему я начал именно с простой пехоты? Уважаемые граждане, кто любит обмалевать командиров и затем укладывать остальное воинство на полку на вечный отдых, - помните, что ваша армия - это в первую очередь рэнк-энд-файл трупса, без которой невозможно выполнять задачи. Вкладывать первоначальный запал, бодрость духа и идеи надо именно в эту толпень (и дело даже не в мифическом влиянии "души" на метание кубиков, увольте), так как задача покраски множества моделек - наиболее трудоемкая. Более того, ваши любимые герои, центры коллекции, так или иначе будут обмазаны на высоком уровне.

Впрочем, я как-то ушел от темы, изливая свой очередной бугурт на белые листы интернетов. Мало просто собрать лучников со спрушки, их надо еще зачистить и присовокупить к подставкам. Вдумчивое удаление облоя, как водится, заняло пару часов, несмотря на малую численность отряда. Подставки замышлялось плагиатить с ветеранов Парагвая сестрицы Нагато - камни, темная вода, пехотинцы, травки специй по вкусу. Собственно, недолго думая, я смонтировал базы с использованием обрезков ПВХ. В целях удобства покраски сами модельки крепятся к базам на штифтах, а потому могут быть деинсталлированы в любой удобный для меня момент (например, когда я запорю самого лучника, у меня будет шанс снять его, чтобы зааэрографировать подставку). Что вышло:


На данный момент я пребываю в попытках загрунтовать отрядик и обмазать его.

00:32 

Калуга. Солдатики. Турнир. Кьюбей.

Люблю причинять людям радость!
На выходе из ТроллейБаса Москва-Калуга. Поражены качеством электроцентрали сетевого питания троллейбусов, протянутой аж на все 160 км пути. В троллейбусе забавлялись просмотром аниматографических фильмов непристойного содержания. Принцесса капризничала, Сестрица подзасыпала и потягивала чинно чай.

Мы также, как и всегда, умудрились найти поезда и вдоволь нафапаться.


Тем временем духовный глаз Принцессы выцепил при помощи фототехники следующие компрометирующие кадры:

Мы еще напоролись на команду гопов, распивающих и раскуривающих ручки на макете поезда, а в итоге и отобравших у нас солдатиков на Калужский турнир. Таким образом, на турнир мы так и не попали, а вот, судя по фоточкам, эти гады позабавились вдоволь с нашими армиями!

Владелец очень "яичного" ростера:

По пути на межгалактический перевалочный пункт "Q-bay Headquarters" нас обстреляли призраками призраки из этого хоунтед хауса. Мы кинули дружно тесты на додж, прошли, ответили огнем лучезарности и дворянистости. Дом мы оставили в качестве сурового напоминания о жизни в замкадье:

Готичный русхаммер2000:

Не смог обойти красочную праздничную Калугу. Хоть, конечно, постить коренным жителям фотографии родного города, - занятие странное, но, тем не менее, отчего бы не порадоваться еще раз существованию столь прекрасного (такси за 100 рублей!) места!

Дальше мы играли в солдатиков, после чего отнесли террейн по местам.


К слову, о турнире. Действительно, вышло выше всяких похвал. Начать с того, что Комиссар принял нас радушно, в свойственной ему манере, кормил и поил нас. Бесплатность турнира - то бишь просто полное отсутствие любого рода взносов - это приятный сюрприз. И не то, чтобы мне было жалко денег, но сие - суть демонстрация продвинутого в калужском сообществе коммунизма и человеколюбия, альтруизма, сплоченности в идеях и прочее, прочее. все демонстрирует высокую организованность участников коммьюнити. Спасибо всем игрокам и соперникам: Scythe, Irbin, DaBlackTemplar, Кьюбею. Игры прошли живо, интересно, остросюжетно. Впрочем, что там воздух сотрясать, - правда понравилось, так что ждите еще раз.
Высокая культура игры:

Кьюбей же, пока мы играли, успел открасить гладильную доску под хохлому так душевно, что та ожила:

Дележка призовых мест и призов. Разбор деталей. Контроль качества отливок и мандеж за покрас.


На следующий день нас ждал полет в космос от перевалочного Q-bay. Всем известно, что Москва - это как другая Вселенная, так что нам требовалось множество реально мощных движков. Мы не придумали лучше, как утащить пару ракет на луноходе. Группа миррористов атаковала местный музей ракетной техники. В результате наскока у нападающих было отобрано по сто рублей.


А что у нас? А у нас спрушки, спрушки, леденцы!


Есть также фоты базы Комиссара, но мы их выложим только с разрешения владельца тайных казематов. Военный объект, что поделаешь...

02:03 

О роли творцества в жзни Дьявола.

Люблю причинять людям радость!
Геннадий сегодня спал дурно.
Не то, что было вчера, - когда он летел в бескрайнем космосе без цели и средства к тому, летел лишь на своей воле к перемещению как к процессу, упиваясь маневрированием меж планет и смертельными зигзагами игр с гравитацией звезд.
Геннадию в лоб ударила холодная капля воды. Мужчина перевернулся, что-то мямля, на своем матраце, но тут же последовала еще капля, залетевшая почти прямо в ухо, оставленное короткой стрижкой безо всякой защиты. Урчал живот, болела голова, но еще одна, уже ожидаемая, капля, снова поразила Геннадия, - надежды снова уснуть не было.
"Холодно. И мокро", - думалось мужчине, продирающему глаза ото сна. Он лежал, свернувшись в клубок, высовывая лишь одну руку из-под грубого легкого шерстяного одеяла, чтобы привести глаза в порядок; вторая же рука оставалась создавать какое-то подобие тепла. Капли воды продолжали падать.
Геннадий решил покинуть ложе и начал спускаться с кровати. Сухие сильные руки, дрожа от общей усталости и вечной - и даже увековеченной - безблагодатности, вцепились в мокрые и ржавые поручни вертикальной лестницы его блока. Осторожно, но весьма резко, - вследствие большого ежедневного опыта - мужчина начал спуск. Когда тело Геннадия оказалось ступенькой ниже, сквозь трещину в крыше, через которую в ангар лилась вода каждое дождливое утро, прорвался сноп света, выхвативший из полумрака колоссального помещения глаз мужчины. Моргнув, глаз стал жадно глотать свет, а хозяин его на миг остановил движение. Дождь в светлый день... Еще ступенька вниз, и мощный свет перестал перебивать картину, открывающуюся из прогалины: огромные ангары, как и их собственный, шпили, трубы, сонм коммуникационных сооружений, каналов и грязных подвесных дорог; потеки серого, ржавого, бледно-оранжевого, коричневого, грязно-голубого...и желтого Солнца, наносящего свои живые мазки на структуры Фабрикатуры. Свет пробивался сверху, из леса технических сооружений, за которым не видно и неба, вниз, прямо к нему, проходя сквозь все и каждый уровни грохочущего и рычащего гиганта.

Понадобилась доля усилия, чтобы сдвинуть ногу еще вниз. Верхний мир, куда можно было попасть, лишь совершив мажорную социальную ошибку, остался снова недоступным. Ниже и ниже... вот показалось лицо Генриха, что лежал под ним на многоярусных нарах. Высокий лоб, красивая щетина и целеустремленные, но добрые, черты лица позволяли интуитивно отличить в нем интеллигентного и рассудительного человека. Вода с верхней кровати Геннадия только лишь начала просачиваться книзу, создавая угрожающую концентрацию на дне матраца, пригодную к образованию новой, желтой от собранной на предыдущей лежанке грязи, капли.
Геннадий спускался еще дальше вниз. Пирогов, Валентин и Ганс - все трое лежали на местах. Кто-то спал беспокойно, кто-то пускал слюну... Дальше Геннадий уже не всматривался в лица и не думал о своих товарищах. Совершая механические движения, он вскоре опустил свою правую ногу на сырой бетонный пол помещения, преодолев четырнадцать кроватных пролетов. До подъема, согласно огромному циферблату электронных часов, закрепленных на проржавевших скобах в торце ангара, оставалось около получаса. Стоило пойти умыться и приступить к завтраку, а позже - к работе. Неспешно подойдя к рядам запрятанных среди прочих техническии-бытовых приспособлений умывальникам, Геннадий осмотрел свое лицо в потертое зеркало, после чего начал, нажимая на селектор опций, стандартную процедуру умывания. Простейшая ЭВМ начала действия, необходимые для выполнения заданной мужчиной программы: подала ему какую-то из своего набора щеток, наполовину негодную, выдавила из тонкой специальной гибкой трубочки пасту, напустила мыльной пены в гигиеническую ложу... Геннадий также заказал бритье. Сегодня - пик карьеры их ангара. Все двадцать восемь тысяч человек во всеобщем порыве манифестируют свою волю высшему разуму, позволяя жить всему миру. Сегодня весь ангар "Семь" станет судьбой человечества на ближайший год. И Геннадий побрился, приведя себя в порядок перед записью в историю.

Большую часть соратников и друзей своего сердца Геннадий встретил уже в столовой. Под мерные звуки оркестра тех, кто умел, любил и хотел играть, все сообщество приступило к принятию чая, кофе, бутербродов, утонченных закусок и прочих яств. Завязались дискуссии, разговоры, братские трения между кружками и обсуждения результатов. Кто-то, нарушая закон менторов, начал принимать пищу для ума параллельно с физической трапезой, развернув книгу прямо на столе. Геннадий же мерно пил горячий кофе, добавляя дурных сливок - из стремления к чувству изысканности. Такое поведение не было редкостью. Так, очнувшийся ото сладкого сна Пирогов, явно едва вытерший слюну с лица, уже обернул вокруг своей шеи вафельное полотенце умывальника на дворянский манер, - похоже, воссоздает и копирует прочтенное в книгах. В противоположность историку-Пирогову, знатному буквоеду и поклоннику излишней и наигранной изысканности, компания оружейных ремесленников явилась измазанной по уши в смазке, в коей они, по слухам, спят на своих койках, не моясь. Дружный коллектив "Семерки" приступил к своему последнему завтраку. Затем зал опустел, отпустив присутствовавших в мириады комнатушек для созидания, творчества, провозглашения и увековечения. Геннадий, сделав немой еле заметный поклон обслуге раздачи столовой, пошел в свою комнатушку. Тут же сидел уже, разложив мольберт, Валентин, наносящий на свою картину последние штрихи.
- Рисую неба облака, куда наш взгляд стремился завсегда, что ощутить мы не могли, но сим сполна довольны мы. Потрогав их, нам будет не дано фантазии раскрыть окно, и навсегда загадка их для нас уж будет решена. Хотите трогать облака? Я лучше тут останусь навсегда.
- Валентин, поздравляю с концом твоего пути. Раскрылся ты, как вижу я. На полотне - красота и леса и озер, сокрыта и скромна, лишь чуткому уму она отдастся. А неба свод твоей мечты в полет манит меня - вчера уж в оном пребыла душа моя.
- Закончить мне работу не дано, ведь созидания процесс, - ты знаешь сам... - тут Валентин умолк, опустив кисть. Его взгляд уперся в прихваченный недавно из рукодельной мастерской смешной коврик на бетонированном полу, сквозь выбоины которого проглядывала рыжая арматура. Она не поддержала блеска глаз Валентина, оставаясь такой же неотражающей. Вскоре Валентин опять приступил к работе, а через час повесил картину на стену, к другим своим творениям, предназначенным Музею. И заплакал тихо в углу. В руке его дрожала все так же крепко сдерживаемая кисть. Геннадий молча наблюдал это, также замерев с инструментом в руках. Его - Геннадия - картина была далека от завершения, и день бы не решил проблемы. Валентин тем временем успокоился, упер взгляд в пол, что позволило Геннадию сосредоточиться на своем деле, оставив беспокойство за соратника. Еще мазок, еще рефлекс, игра со светом, игра с жизнью поляны на холсте. Игра с трубами на холсте. Игра с неизбежностью и оформленностью формы, возможность изменить другой мир. Геннадий был полон внутренних песен и вознесения творчеству, умиротворен.
Резкий звук из слева, - и Геннадий рванул кистью по картине, оставляя глубокий мощный белый диаметральный каплеобразный мазок с нижнего левого в правый верхний угол. "Черт", - выругался художник, одновременно резко оборачиваясь через плечо.
Валентин сидел в углу, все так же склонив голову, всхлипывая, плотно прижимая древко кисти к шее. Тяжело дыша и нервно дергая пальцами, он все-таки встал из холодного бетонного базиса и отправился путаным шагом к мольберту. Все еще молча мужчина достал из запасов малый прямоугольник какого-то древнего холста и начал снова рисовать. Видно было, что движения его приходили в целостность лишь в процессе созидания, видно было, что движения эти не создают дела жизни. Также видно было, что они творили нечто неаккуратное, но еще более великое в свободе своей. Видно было, что Валентин собрался в свой последний вечер. И Геннадий все так же молча, не задавая вопросов, лишь с легкой улыбкой любви обернулся к своей работе, мерно продолжив ее. Так они и работали, пропустив обед и полдник...
Под вечер заглянул к ним Генрих, разнося еду по кружкам.
- В столовой сегодня на обеде не было ни единой души, кроме меня. Я один - дурень никчемный? - с улыбкой из-под бородки молвил местный мудрец, протягивая кульки и пластиковые коробочки с едой. Внутри, судя по формам и запаху, явно таилось в предвкушении потребления невероятное блюдо. - Ребята сегодня сделали столько индивидуальных блюд! Это ваш ужин. Они все равно никого больше у себя не ждут, теперь разносят по мастерским еду, а потом, - кто возвращается на кухню, а кто остается у друзей.
- Спасибо, Генрих. Хочешь - посиди и ты с нами, но мы не говорим сегодня, у нас - работа. Мазок, - а за ним - предвкушение второго мазка. Мы пишем мир, Генрих.
Бородатый сел на свою же куртку между художниками, да так, что едва ли не мешал им, - было тесновато. Он попеременно смотрел то на движения одного, то другого. Сидел... и сидел...
В молчании прошли часы. Мигнула лампа освещения. Валентин начал что-то весьма быстро писать на холсте. Геннадий уже видел бездонность затеи - его друг был все-таки великим талантом. Геннадий видел, что у рисуемого сейчас в этой комнате мира могла бы быть нескончаемая идея и история. Геннадий видел желание мира стать достоянием фантазии.

И свет погас.

Металлический скрежет духового рупора оповестил искаженным, смешанным голосом: "Ювенит людей истощен. Уважаемые жильцы "Семи", мы просим вас пройти в терминальный зал Фабрикатуры. Вас сопроводят и организуют высланные к мастерским менторы". Геннадий мерно встал со стула, аккуратно в полном мраке подобрал свою картину за углы рамы, и, передвигаясь по памяти и на ощупь, добрался до "экспозиции" - импровизированному картинному стенду, на который сотрудники этой уютненькой мастерской вешали свои творения. Чуть позади его зажегся свет спички Валентина, освещавшего себе путь к выходу. В руках Валентин сжимал свою последнюю картину и все то, что было бы ему необходимо для творчества. Генрих следовал чуть позади его. С бледно-серым, теплым лишь от тусклого света единичной спички, лицом, Валентин совершил усилие над ручкой двери. С громким, непривычным скрипом, абсолютно родная дверь отворила путь в один из коридоров ангара "Семь". Через проем трое созидателей увидели троих в серо-синих, насколько можно было отличить в темноте, костюмах, с несоразмерными, изобилующими фресками и стилизованными под перья птиц наплечниками, - по одному на каждом правом плече. Головы были покрыты богато украшенными кепи, лицо почти полностью скрывали массивные очки. Менторы, а это, без сомнения, были именно эти почетаемые граждане, зажгли тусклый электрический фонарь и кивком проводили троицу влево по коридору. Молчание нарушила такая же партия менторов с ребятами из столовой - те звонко спорили и активно жестикулировали. Вскоре к их дискуссии, несмотря на различие тематик увлечений, присоединились все остальные. Менторы же сохраняли спокойствие, при этом кто-то из них отсоединялся и присоединялся к отряду, - трудно было понять, те ли же это лица, или нет.

Вскоре вся "Семь" собралась в огромном, невероятно богато и обильно украшенном центральном зале Фабрикатуры. Мощные своды его пленили взгляд, его величественные картины и фрески, как в храмах, сообщали мириаде собравшихся тут созидателей и фантазеров о важности их миссии. Памятные имена всех, кто жил ранее в ангарах, были нанесены мелкой причудливой вязью на золоченые колонны. Геннадий, проходя мимо этого великолепия в составе нескончаемой колонны своих соратников, сумел выцепить взглядом бережно выбитое "Семь: 2079. Человечество никогда не забудет подвига нижеследующих:"
Геннадий, наполнившись гордостью, был вынужден пройти далее, так и не приметив ни одного имени из списка некогда населявших их помещение.


Наконец, силами остатков Ювенита была запущена колоссальная электрическая, механическая, психокинетическая и лишь ученые умы знают какая машина Тронного Зала Фабрикатуры. Запели цепи передач, зазвенели поршни механизмов, забился пар и выскочили на поверхность разряды. Весь сложный, непокрытый никчемными жалкими застенками величественный механизм начал свою непосильную работу. Размер его не поддавался описанию, лишь чувство полной ничтожности всего сущего пронзало каждого, кто стоял пред ним. Трон работал с невиданной мощью, сокрушая жизни и души творцов. Трон размазживал их кости и плоть, трон выплевывал их кровь и желчь, трон глотал их и бросался гадким, едким черным ихором остатков. Трон выпивал их всех и каждого до основания, не оставляя ничего, кроме Ювенита. Горы сваленного по бесконечным карьерным самосвалам Ювенита, подъезжающим потоком к раздаче. Ювенит наполовину собирался в грузовики, наполовину падал оземь, но человечество, получившее вновь единственный ресурс энергии в умершем мире, было безрассудно.

Валентина, идущего на траволаторе чуть впереди Геннадия, сжевало огромным маховиком, разбросав его ошметки по сумрачным застенкам внутренности трона.
Геннадий, озаряемый лишь одиноким еле живущим техническим красным фонарем, раскинул руки навстречу поглощающей и голодной машине. Геннадий широко улыбался, выполняя свой долг творца перед всеми людьми мира. Геннадий, проживший свою жизнь, давал силу новому сущему. Новому "Семь", новому поколению, новому миру, - и множествам новых миров наших фантазий. Через секунду его позвоночник был с треском измолот в порошок, окропив вослед идущего останками.

Душа Геннадия была продана в рабство Дьяволу, а Дьявол заплатил Ювенитом.
Ювенитом, который не могли воспроизвести ученые. Ювенитом, от которого зависела вся жизнь на умершей планете.

Черный минерал продолжал еще ссыпаться в колонну машин-великанов. Первые же его партии давно поступили в высшие этажи Фабрикатуры, откуда живительная энергия начала поступать во все мощности мира. Умы, бессильные в производстве энергии в любом виде, приступили к консервации Трона Дьявола до следующего года, года "Восьмерки". Чудовищная машина, сопротивляясь, издыхая от проглотства, не поддавалась, хотя и знала свою часть сделки. Менторы же, отпустив последних созидателей к вечным мукам, спокойно развернулись и ушли готовить ангар "Семь" к следующему завозу молодых инфантильных фантазеров. Картины, статуи, произведения оружейного мастерства, научные собрания и результаты экспериментов, колоссальные литературные труды и множество других предметов ценности были собраны воедино, чтобы отправиться, как известно всякому бывшему местному, в Музей. Менторы сбивали все в кучу, разбрасывая по вместительным отполированным и, казалось, стерильным, тележкам. Небрежно сбрасывая весь этот хлам в очередной грузовик, каждый из них знал всю силу и фальшь социальной тренировки касты творцов. Все эти золоченые залы, все якобы увековечивающие тексты, все молебны, что вроде бы проводились там, наверху, в мире абсолютного достатка, в их честь, даже этот мифический "музей", что служит приютом пролонгации жизней их жалких - лишь большая печь для дожига продовольственного мусора. Все они - лишь удачно посаженные самые разумные овощи во Вселенной, - творцы... Всюду мелькали золотые наплечники и синие униформы, изымающие все наследие сорокалетнего урожая до мельчайшей детали. Ничто не должно мешать и помогать развитию следующего поколения жильцов затхлого ангара.

Ведь всем кадровым потомственным работникам-менторам сызмальства известно: " Чем сильнее души, что Дьяволу поставлены, тем больше Ювенита соберется в году". А жить красиво - не запретишь!

 
запись создана: 19.06.2012 в 21:23

21:58 

Master of Ordnance

Люблю причинять людям радость!

00:42 

Впал в детство.

Люблю причинять людям радость!
Нарисовал для ролевой игры... пистолет. ^___^ Вернее, его боковую проекцию.
Волею судеб (Мастера) моему персонажу перепал по факту обрез с пистолетной рукоятью. Не долго думая, я обмазался идеей и нарисовал оный образчик оружейного изврата в примерно 1:1 скэйл. За моделью сокрыто еще немного текста бэкграунда и технических особенностей (устройство УСМ, порядок перезарядки и прочая), которые, наверное, никому не интересны, кроме меня. Безусловно, я добавил их в общие характеристики оружия, предусмотренные правилами игры, хотя на механике это не отразится.
В любом случае, главное сейчас - это картинка.

23:11 

J.Heartbreaker

Люблю причинять людям радость!
Закончил работы над представителем серии портретов, начало которой положила Дороти. На сей раз перед вами - нежный неудачливый покоритель сердец Хартбрейкер, чье существование нельзя назвать человеческим, но трудно найти более человечное бытие. Он добр и мил сердцем, пусть вокруг него и творится всегда разврат и бесчестие. Встречайте :)


Спасибо за внимание!

20:42 

#3569 (продолжение, начало чуть ранее).

Люблю причинять людям радость!
Геннадию не удалось пройти мимо девочки. Более того, он уже ее знал, откуда, - не помнил.
- Опять конструируешь? - спросил мужчина.
Выдав широченную улыбку-оскал, как бы бросая вызов усомнившемуся мужчине, слегка скривив свои прекрасные черты лица, придав оному ореол в чем-то жестокой целеустремленности, девочка вытащила из-за элегантной спины несоразмерную модель аэроплана, непонятно как скрываемую до того ее силуэтом. В весьма тесном коридоре модель выглядела мягко говоря лишней, еле помещаясь по, по крайней мере, измерению размаха крыла в размеры помещения. Слабое желтое освещение выделяло гладкие черты самолета, давая множество играющих отблесков.
-А полетит, когда запустим? Такие красивые самолеты должны летать, ведь так? Поднимемся на крышу, заведем мотор... оно не радиоуправляемое? - Геннадий был сам заинтересован, но его энтузиазм не был разделенным и даже востребованным. Девочка продолжала смотреть на него подозрительно-пристальным взглядом, то ли готовая расплакаться, то ли обидеться, - глаза ее покрывали обильные волосы, мимику лица было трудно разглядеть. Наконец, она ответила безэмоциональным "Да", начав скрываться в глубинах своей части длинного и узкого коридора.

От продолжения неудобного диалога Геннадия спасла Люда, как раз вышедшая из квартиры ради долгожданной встречи, все такая же милая и заботливая, приглашающая к столу. Вечером они опять говорили, шутили, играли и радовались совместной жизни. Оба не понимали, как, несмотря на любые предрассудки о браке, возможно так счастливо жить вместе уже который год, без единой ссоры и проблемы, - и не было даже страха перед подобным опытом, ведь все испытания было уготовано пройти успешно... Они лежали, обнимаясь, цепляясь друг за друга, при выключенном свете, в тишине, нарушаемой лишь мерным ходом часов...
"Вязкое счастье", - подумалось Геннадию в миг, когда он ступал на границу сновидений.

На следующий день у лифта его снова встретила девочка с бантами. Ее красивое лицо и уже другая модель самолета освещались тусклыми огнями, придававшими шарм загадочности происходящему. Большие, переливавшиеся во все том же свете, глаза, выразительно смотрели исподлобья в глаза Геннадия, - мужчина успел разглядеть в них истеричную решимость и обиду. Поняв, что его личному миру счастья и покоя в этом доме угрожают, Геннадий решил ретироваться, молчаливо отказываясь от контакта, избегая проблемы. Хммм... Проблемы? Маленькой девочки с моделью в руках?
- В гости ко мне пойдешь? Там жена вкусностей понаготовила. Она и сладости часто делает, тебе понравятся. Поговорим, поиграем? - неожиданно для себя решил индульгироваться Геннадий. На его же удивление, девочка кивком согласилась пройти внутрь его квартиры.

- Ах, какая прелесть, Геннадий, у нас сегодня маленькая гостья, еще и с огромной игрушкой самолета! Привет, дорогой! Я уже приготовила еду. Она сегодня с нами?
- Да.
- Да, я сегодня тоже играю в семью.
И все прошли внутрь. Небольшое замешательство, вызванное переодеванием, тик-так. Часы все так же отбивали ритм, пока занятость людей сопровождалась молчанием. Девочке выдали тапки и, как полагается, просили чувствовать себя, как дома. Ребенок, вопреки ожиданиям, вел себя спокойно, чинно озирая обстановку, будто приглядываясь и оценивая. Наконец, Геннадий и гостья прошли на кухню, в личный домашний кабинет Люды, - тут уже все было готово к ужину.
- Гена, эта милая девочка живет в 35ой? Да, я и раньше ее замечала! Катенька, вроде бы, да? Любит самолеты...
- Да. Спасибо, что пригласили на ужин, тетя Люда! А у вас были дети?
- Были? Да нет, что ты, мы с Геной еще даже и не планировали! А сколько вас в семье?
- А почему бы и не завести?..
- Я одна. Как и вы.
- Да нет, я с Геной, нам так весело тут вдвоем. Давай завтра запускать самолет? Я жду не дождусь, он такой красивый!
- И мне интересно.
- Он еще не готов, не завершен. Они - мои модели - рискуют не полететь, я лучше на ужин зайду, а дядя Гена купит мне книжек про самолеты, верно? Ему же интересно со мной поиграть. Да и мы тут устроим наш уголок, заведем ему хобби. Здорово же, когда у мужа есть занятие, помимо жены и работы?
"Больной женский разговор", - подумалось Геннадию, отрешенно пережевывающему овощи. "Больной"... Ему точно что-то не нравилось во всем этом, - девочка больше не придет к нему в гости.
Позже все разошлись, а семейная пара улеглась спать.

В этот вечер Люда была слегка раздраженной - то ли устала от гостей, то ли она все-таки не любит детей. Она была особо отчаяна в проявлении ласк и внимания, настолько, что Геннадий отправился ко сну еще более счастливый, чем обычно. Тииик-... и стрелка часов залипла в вязком, густом ликере.
Геннадия пробрал жуткий, истерический смех. Геннадий смеялся, смеялся, смеялся, пока не устал ни от самого физического действия, ни от его смысла.
Геннадий устремился к шкафу, где наскоро нацепил на себя всю форму искателя. Он готов был спорить, что в конторе его уже неделю с лишним ищут, как пропавшего на задании.
- Люда, бежим, - сквозь ее сон кричал искатель. И смеялся вновь. - Люда, нам пора, пошли, у меня сюрприз. Мы едим сегодня за городом, в дорогом ресторане.
Женщина лежала, ошеломленная, неподвижная. Она смотрела на него остервенелыми, угрожающими глазами, слегка прикрытыми взмокшими волосами. В этой темной, спертой комнате светились только четыре объекта - две пары глаз - Геннадиевы и Люды. Он стоял, она лежала, и они молча продолжали смотреть друг на друга. Геннадий ухмылялся во весь рот.
Тик-так... Часы пели свою мелодию, передвигая проржавевшие стрелки, поросшие пылью.
-Заходи, Катерина! И самолет тащи. На крышу идем, на старт!
В тускло освещаемую то ли Луною, то ли слабой дворовой иллюминацией, комнату Люды вошла, буквально даже беззвучно влетела, девочка, с золотыми волосами, переплетенными двумя замасленными, разорванными белыми бантами. Ее глаза тоже горели. Свет играл и на тех местах, где вскрытая краска когда-то новой модели самолета обнажала голый дюраль конструкции. Он стоял к ней спиной, но по взгляду Люды понял, что теперь череда этой парочки обменяться не самыми дружелюбными взглядами.
Геннадий стоял посреди запыленной комнаты с частично разбитыми окнами. Отовсюду, в том числе от него, воняло нечистотами, вокруг все было завалено ровным слоем мусора, в том числе и старые шкафы с остатками книг, и нутро телевизора с давно расколотой трубкой. Старая кровать, на которой они спали с Людой, представляла собой нечто покошенное, лишенное ножки и заваленное грудой лохмотьев и одеял. Время здесь остановилось, но, судя по часам, снова пошло.
Геннадий решил присвоить себе инициативу в этой не самой доброй ситуации. Он схватил обеих своих знакомых за руки, стиснул их и, чего было мочи, потащил наверх, к крыше. Они, как ни парадоксально, не думали сопротивляться, следуя каждому его движению, угадывая его, лишь волоклись следом, как два бездушных тела. Не было слышно ни шуток, ни слова одобрения, ни радости, - только два мешка органов тащились за ним по лестнице за лестницей.

Наконец, Геннадий оказался на чердаке, куда втащил и своих спутниц. Тут же была обнаружена уйма разного народа - кто лежал, кто полусидел, кто дремал, кто спал, кто был давно мертв, кто двигался... Разбросанными вокруг искатель обнаружил множество тряпок, шприцов, безделушек, упаковок еды. Посреди чердака тускло мерцал кроваво-красный кристалл, бережно помещенный кем-то на кучу жутко выглядящего барахла, будто царь горы нечистот. Геннадий пока оставил кристалл, в котором он безошибочно уже угадал явление, чтобы отправиться на саму крышу со своими спутницами. Кое-как, разломав пару прогнивших дверей и прогнав с насиженного места нескольких жертв, он вышел на чистый воздух.
Ветер всколыхнул волосы мужчины, обдал его органы чувств нейтральностью, глухим "ничто", которое было контрастным по сравнению с тем, что он чуял в "своей" квартире. Вокруг, с высоты 27го этажа крыши, наблюдался #2. Нейтральный. Безрассудный. Неживой и не мертвый. Внизу, пусть даже и на дворе ночь, сновали в поисках чего-то сотни людей и мириады машин. Вверху все великолепие свободы города освещала Луна и звезды.
Геннадий - Геннадий вдохнул свободы.
Люда вырвалась из его руки, отбежала и забилась в немой истерике у входа на крышу. Она пыталась протиснуться в дверь дома, но неконтролируемые движения ее рук только мешали бегству. Она билась так неистово, что Геннадию стало страшно - сила бы сокрушила его, будь он целью. Катерина же стояла в прострации. Она смотрела пустым взглядом куда-то вперед и вверх, в пустое небо.
Ее рука, почти безвольно, неряшливо, поднялась и пустила модель самолета вперед. Катерина продолжала смотреть все в ту же точку, не обращая внимания на предмет своей гордости, - самолет прошел несколько метров вперед, а затем, подобно тяжелому граду, рухнул вниз, рассыпаясь на детали прямо в полете. Глаза девочки блестели в иллюминации города, - возможно, она плакала, но Геннадий уже повернулся к ней спиной, лицом - к выходу. Другому выходу, нежели был выбран Людой.

Время - неделей позже - встретило Геннадия в аэропорту. Будучи приверженцем железнодорожного транспорта, Геннадий все равно любил и полеты, особенно когда опаздывал на следующее задание. Он уже отдал конторе искателей красный кристалл, бережно завернутый в жутко воняющую рубаху. Часть кристалла. Другую, лишь небольшую, часть Геннадий оставил себе. Он не знал, что это за штука, но кристалл и до того был неполным, так что никто никогда не узнает о его непослушании правилам. Тем не менее, у искателя из головы не выходили сотни шприцов, наполненных слегка красноватой водой с взвесью кристалликов, - впервые контора натыкается на подобное взаимодействие с явлениями и на такие эффекты. Впервые - по крайней мере так дозволено знать Геннадию - человечество натыкается на явление, эффектами которого управляет человеческое сознание. Геннадий пока еще не знал, зачем именно, но он забросил отколотый кусочек ценного образца в плотной полимерной упаковке обратно себе в карман, а сам проследовал на посадку в самолет.

Настоящий, но тоже вполне алюминиевый, - а местами даже дюралевый и с краской.
"Ведь надо исполнять мечту, а не бежать в мечту", - закурив, сказал мужчина в воздух.

14:20 

А вас уже заметили часами-радарами?

Люблю причинять людям радость!
Сегодня у меня весьма странное настроение, вызванное тем, что я в последнее время живу не по совести. Впрочем, от этого я давно уже страдаю, но... не хочется, по крайней мере сегодня, мне об этом.
Чтобы вы не думали, что я окончательно погрузился в баттхерт и за время своего отсутствия в виртуальном модуле своей памяти окончательно опустил руки, ничего не создав, сегодняшнее сообщение будет посвящено (помимо Рёшеньки, конечно) банальному перечислению творческих... успехов?.. начинаний. И окончаний тоже. А также суффиксов, префиксов и всяких там... Не важно.
Как и обещал, не без Богини:

Начнем с неинтересного. Из карандаша мне удалось выдавить один хороший (?) скетч, который все еще не доделан, а также одну полную картинку. Из-за перил цветного сканирования качество весьма паршивое. И да, конечно, мы видим множественные проблемы моих техник и все такое, но мне лично результат показался достаточно атмосферным, чтобы простить огрехи:

Также я нарисовал несколько цветков в подарок, но, в силу сентиментальности редактора и его склонности к излишней цензуре, они не попадают в текущее сообщение миру. Один из рисунков в печать сквозь внимание редактора (редуктора?) удалось протащить Иванову Моей Головы, который пробежал до мозга и включил. Извините:

Мои аэрографические и кисточные навыки были вновь применены на кусках металла, пластика, эпоксидки и прочего разносортного полуфабриката. Без прелюдий, что вышло:




Также было просмотрено столько-то аниме, среди которого такие бессовестные мультики, как Moetan, Yuri Yuri и многие другие.
Наконец, ежели говорить об интересном, то я недавно натолкнулся на художества следующих авторов. Я хотел бы с вами поделиться знанием о замечательном художнике поздней Викторианской эпохи Grimshaw . Настоятельно рекомендую любителям классической живописи посмотреть галереи его работ; вы будете поражены игрой света и качеством проработки деталей, а также совершенно гарантировано вкусите не самого однозначного духа Англии тех времен.

Что же касается современных художников, то в свое время меня заинтересовала персона Hathway . Многое о нем сказано уже тем фактом, что он засветился в квантовой физике, а, значит, уже немного шизанутый на голову. Впрочем, есть мнение, что его бездушная мазня подтверждает эту гипотезу.

Хммм...
Не в настроении я сегодня - ну или пока что - печатать. Простите. Пойду в себя, может, потом что-нибудь еще добавлю...

@музыка: Егор Летов - Прыг Скок, оно же - Качели

@настроение: Прыг Скок Прыг Скок Прыг Скок ~~~~~~

22:57 

Рёшенька головного мозга, или: О временн'ом аспекте присвоеия названия

Люблю причинять людям радость!
Давайте начнем по порядку. Давайте начнем по порядку?
Да ну ладно, что за шутки, какой порядок?
На самом деле, как бы я ни подал материал, порядок все равно будет присвоен, так как строки и слова будут расположены в заданной мной последовательности. Каким бы он ни был, пока мои слова не совершают броуновских движений, порядок сохранится. А придачи свойств микромира текстам пока что не славился никто, кроме, конечно, уважаемых читателей. Да, конечно, можно говорить о "логичном" и "нелогичном" порядках, но пост про Рёшеньку (Рёшеньку в моем субъективном мире), да и, как всем известно, "искусство быть скучным..." и т.д..
Итак, по порядку.

Сел я писать это сообщение не как всегда, по причине лютого баттхерта, а по причине... да нет, постойте, кому я вру. Сегодня я в очередной раз - по причине весьма серьезной болезни - половину дня провел за визуальной новеллой Clannad. [Предметности разговора ради вот вам информация Clannad visual novel] Неанимешный читатель, извольте задержаться еще немного, я не планирую тут обсуждать особенности няканья в японский новый год. И да, я уже разошелся. Чую, мое сообщение миру будет обширным.
Вернемся же к делу. Как, возможно, многие из вас знают, я страдаю лютой фагготрией по персонажу Ryou Fujibayashi, но сегодня она перешла на новый уровень.

Итак, давайте разберемся. Рёшенька в одноименном порномультике (сразу оговоримся - создаваемому по мотивам визуальной новеллы, не наоборот) - второстепенный персонаж, который абсолютно не затрагивается и почти не раскрывается. Она - обычная тихоня, особо не выдающаяся середнячка, неуклюжа, стеснительна, на вид хрупка, вечно опекаема сестрой-томбоем... На протяжении всего аниме она так и остается весьма плоским и предсказуемым персонажем. Я думаю, у вас уже возник в голове образ, да? У каждого в школе-университете-на работе есть подобный персонаж. Не, не было? Да ну, вы шутите и ерепенитесь. Я знаю, что был, выходите из позы. Ах да, потерпите еще. Речь совсем скоро пойдет о вечном.

Рёшенька в визуальной новелле - это совсем другой человек. Начнем с того, чем стоило кончать, - ее часть повествования была наиболее интересной (что ее личная, что ее будущего мужа) лично для меня. "К порядку!" Кхм. Итак, опуская пересказ общей канвы сюжета - см. ссылку - начнем сразу с конкретного персонажа. Рё Фуджибаяши поначалу предстает перед нами все той же тихоней и полным неспособием, увлеченным гаданием на картах с философским подтекстом, которые она, к слову, постоянно роняет по неряшливости. Будучи влюбленной в протагониста, она первой из всей мириады персонажей новеллы признается в любви, - ту же ее решимость можно наблюдать и в ее общении с будущим мужем. На самом деле, читатель в этот момент как бы ловит лицом вот такую вот тяжелую связку красного кирпича: "Что, Фуджибаяши признается в любви?!!!! Эта клямзя (стилиз.англ. "Clumsy" - неряшливый. Прим.перев.)?"
Дальше - больше.

Конечно же, в отличие от многих других, к слову, также мной любимых и уважаемых - не подумайте дурного, - персонажей, Рёшенька отлична не только решимостью. Как ни странно, в отличие от "неспособия" анимешного варианта, Рё новеллы - одна из наиболее взрослых девушек. Под бытием "взрослой" я понимаю в данном случае способность (сперва, правда, при помощи сестры, но потом своими силами) не ударяться в характерные слезы, а слаженно действовать на пути к успеху, продумывая варианты и работая усиленно над собой. Мы видим девушку, которая, ради заботы и переворота не самой жизнерадостной картины мира протагониста, за неделю с небольшим делает успехи в готовке, учится быть интересной. Также наблюдается заметный рост не уверенности, но именно решимости: все так же оставаясь скромной от природы, Рё продолжает совершать поступки такой неожиданности (впрочем, все еще логичные, не вызывающие диссонанса с персонажем, - прим. ред.), что каждый раз удивляешься силе чувств девушки. Видно, что она действительно получает удовольствие от каждой проведенной минуты с протагонистом, что ее заботе и опеке нет конца. Рё совершенно прямо предлагает решать проблемы любого уровня вдвоем, с максимально возможным, то есть, абсолютным, доверием, всегда готовая выслушать и дать совет. Ёмкую характеристику ее отношения к возлюбленному дает сказанная ей фраза: "If you can't stand, than you should lean on me and by doing so you'll rise". Неужели это не те слова, которые должна говорить (ну или думать) настоящая женщина?

Таким образом, Рёшенька в моих глазах - суть пример замечательной спутницы жизни. Да, ее любовь поначалу кажется весьма детской, но, как мы позже узнаем из ее отношений с мужем, ее "фаза влюбленности" не выгорает, она и правда умеет пронести сильное чувство в течении многих лет, ну, не без деформаций, с кем не бывает. Рё не страдает дурными манерами, глупостью или несерьезностью, хотя, конечно, она неуклюжа и порой все-таки ревет, правда, от счастья. Она самостоятельна, находит и реализует решения, целеустремленна и одновременно с тем не эгоистична, склонна к заботе в первую очередь о чувствах окружающих. Все это, приправленное шармом истинной женственности, доверия и честности (ну и, конечно же, красоты и внешнего сходства и с одной И.), создает незабываемый образ, на фоне которого меркнут остальные образы новеллы и целиком аниме, которое, безусловно, божественно прекрасно, но центрировано, как мне теперь кажется, не на той девушке.

Нет дыма без огня.Нет поста без баттхерта. Как я уже упоминал, уважаемые читатели, в том числе и фагготы иных персонажей Clannad, я питаю нежные чувства ко всем девушкам (к слову же, male протагонист заметно уступает по всем статьям своему "клону" из Kanon). Однако же, на фоне всего вышесказанного, мне совершенно не ясно, отчего фагготрия по Рёшеньке наименее распространена. Как по мне, она - наиболее емкий и интересный образ новеллы.

Более того, как ни странно, в новелле не предусмотрено глубокого развития отношений между протагонистом и Рё, - после трех недель их отношения разрываются чувствами между протагонистом же и ее сестрой Кё, оставляя у Рёфагов чувство смешанного с облегчением баттхерта (или только баттхерта, от которого игра забрасывается на полгода - прим. ред.). Опять-таки однако, несмотря на официальное отсутствие "Рё-роута" (т.е. ветки развития событий с Рё с удачным для героя концом), за него вполне сойдет "Каппей-роут", часть новеллы про мужа Рё, в которой и дораскрываются характеры героини моего головного мозгакраба и мужчины ее выбора, к счастью, похожего на меня, что подает надежды. В данной части Clannad Рё Фуджибаяши находит своё долгожданное счастье.

"Почему нет ветки Рё?"- как-то раз спросил я одного своего на этот раз не воображаемого - в рамках допуска субъективности восприятия мира - друга. "...-это рассказывать историю до конца", - был мне ответ. И действительно, пусть будет как есть...


21:04 

#3569 (начало)

Люблю причинять людям радость!
Это был относительно новый дом, но выглядел он так, будто бы его долго и умышленно приводили в негодность . Это был новый дом, который не походил даже на жилую постройку.
Высоченный монолит причудливой конструкции, собранный из современных плит, уже испещренных трещинами, запыленных, порой даже поросших грибками и лишаями, с окнами из стекла и сочленениями из бетона. Монолит, всей задумкой архитектора которого стало создание ощущения и иллюзии некоего изящного загородного дома, возвышающего свои шпили посреди города #2. Огромные застекленные веранды, простирающиеся сразу на несколько квартир, непериодично, беспорядочно расставленные, но не разбросанные, балкончики, уступы и снова, снова окна и подвесные переходы, - все это многообразие мысли удалось уместить в какие-то двадцать шесть этажей в высоту и на площади, не превышающей самую ординарную дворовую парковку. Этот дом манил, а его старость - пугала.

Геннадий был из тех пугливых, что страдают любопытством то ли перед объектом страха, то ли перед самим страхом, то ли пред собою в момент испытания. Геннадия дом, определенно, манил куда как больше, чем многие известные всему миру строения мегаполиса.

В очередной раз высадившись на вокзале какого-то города ("ах да, это же #2! Давненько не бывал!"), куда занесла его нелегкая служба, мужчина осознал, что день не задался. Мало того, что морозное утро (за которым, к слову, последовали не менее морозные день и вечер) заставляло проклинать себя за неаккуратно заваренную в поезде лапшу - облился водой, - так еще и потерял бумагу с директивой, - куда теперь идти, где что искать? Посему, в обыкновении жизнелюбивый, хотя таковым он никогда себя не звал, несмотря на внешние проявления, Геннадий, сторонник нерутинного, скажем, даже хождения по тротуарам за хлебом и молоком, сегодня был самоим человеком-тенью, не проявляющим вовне никаких эмоций, поглощенным минутной неудачей, грозящей серьезной ответственностью.
Не прошло и минут двадцати, как искатель (а именно к этой профессии, наверное, Геннадия и можно - между нами - приписать), проводивший время в поисках столовой для восстановления морального состояния, набрел на старый дом. Выбитые окна, пожелтевшие стены, серая гарь от автомобилей, протирающих асфальт проспекта, плесень и типичная трупная атмосфера - вот то, что разило от строения. "Иногда стариков закапывают, чтобы не воняли, а некоторых ставят на пьедесталы после смерти - кто чего заслужил, кто скажет теперь", - Геннадий крутил свои рутинные рассуждения - обо всем и ни о чем - в голове, таково было его стандартное времяпровождение в поездках. Ход неоформленной мысли прервало как раз осознание того, что дому нет и пяти лет, что это новостройка, в которую кто-то даже успел, как сейчас могло показаться, на свой страх и риск, поселиться. Монолитное строение возвышалось гордым столпом вверх, но почему-то давило на окружение так, словно фундамент его приходился в том числе и на душу только подошедшего Геннадия. Невольно рождалась субъективная мысль о том, что живут тут глубоко несчастные люди...

Сперва Геннадий дом миновал, в поисках все "того же" (в тот момент была важна субъективная суть, а не проявление) едального заведения. Но свидание с исполином не было окончено, он сам будто бы уже пустил корни в голове мужчины, и вот, всего через каких-то полтора часа, ближе к обеду, искатель стоял уже перед подъездом, с рукой, протянутой к... кодовому замку? Геннадий застыл в нерешительности. Диссонанс, вызванный каким-то исключительно надуманным вихрем времени, путающим старость и молодость, а также черты и отражения последних на привычную нам действительность, заставил Геннадия простоять с протянутой к двери рукой несколько секунд. Мощная стальная дверь парадного подъезда, проделанная в особо причудливом и неподобающем месте (к слову, о ее "парадности" можно было судить исключительно по отсутствию иных дверей в дом, кроме, разве что, совсем явно технических), уже изрядно проржавевшая и прогнившая, явно реферировала к действительно старым постройкам, на которых максимум ожидаешь увидеть увесистый амбарный замок. Кодовый, значит... Геннадий коснулся четырех цифр наугад. 3569. Просто первое, что в голову пришло. Как и вы, он вовсе не удивился, что дверь отворилась.

Пропажа директивы уже не имела значения - очевидно, что место найдено куда как оперативнее, чем даже предполагалось (не произойди потеря, Геннадий бы только на второй день пребывания в городе пошел разбираться с работой). "Директива пошла фатализмом", - буркал мужчина под нос, занося ногу через порог, тот порог, который стоило бы считать опасным, а также весьма скользким над пропастью, если ходить по нему в такой вот холодный, угрюмый день.

- Геннадий Геннадиевич, добрый день! - голос заставил мужчину поднять голову, которая только что смотрела чуть влево и вниз, на порог. Сперва поднялись глаза, оценивая происходящее, затем подвинулась в привычное положение и голова. Перед Геннадием стояла типичная бабушка-вахтер, в неприглядной одежде, но с претензией на изящество восьмидесятых годов актуальности. Она была полновата, но приятна на лицо; также производила впечатление интеллигентного, начитанного, вежливого человека, но из той породы, что еще внушает и недоверие.
- Здравствуйте! - ответил мужчина. - Моя жена уже вернулась? Давно ли?
- Нет, только что проходила, ну, знаете, минут десять назад. Наверно, уже готовит вам самую изысканную еду на свете! Ах, Людочка так хороша!
Обычный подъезд, обычный дом, обычный вахтер и самое небывалое счастье.
Со второго этажа лифт ехал мучительно долго. Вверх он ехал еще дольше, но быстрее. Наконец-то он снова увидит жену!
Звонок в дверь, нетерпеливое ожидание, привычное быстрое отпирание замка и... - вот она, Люда. Снова, но все так же прекрасна и мила, дорога сердцу. Да что там говорить...
Посмотрев пару мгновений друг другу в глаза, они обнялись так, будто обнимаются впервые. Тем же временем до него дошел приятный запах из квартиры где, приятно журча и аппетитно булькая, явно проходил ритуалы готовки обед-ужин. Геннадий болтал с женой о жизни, пока они шли до квартиры по коридору, впрочем, он продолжил это делать еще пару часов, упиваясь наслаждением от ощущения родственной души. Она понимала его и заботилась о нем. Уже давно прошел и ужин, и ночной чай, а они всё не могли насладиться друг другом.

Прошло уже около пяти дней с тех пор, как Геннадий после долгого перерыва увидел вновь свою жену Люду. Он исправно ходил на работу, которая ему нравилась до того, что он даже частенько пренебрегал ради нее временем вечернего домашнего общения, задерживаясь по увлеченности. Наверное, нет смысла тратить время на описание счастья и времяпровождения этой пары, - нет сомнений в том, что их жизнь была лучше некуда. Вечером одного из тех дней Геннадий повстречал на площадке соседскую девочку лет четырнадцати. Она была весьма примечательна - лицо ее озаряла улыбка, глаза ее звонко отражали ниспадающий свет, русые волосы лились по воздуху, отчего и вовсе возникала какая-то ассоциация со струнами арфы, - из девочки будто бы лилась мелодия, наигранная миру. Одета она была весьма казуально, да, впрочем, встреть ее на улице любой другой человек, он бы и не обратил внимания на одеяния, так как завораживали в ней лицо и мимика, движения. Выбивались из общей неприметности одеяний разве что два больших, объемных, но аккуратных (пусть и нелепо, детской рукой, заколотых) белых банта в переливающихся волосах.

15:53 

C6 Overwhelming!

Люблю причинять людям радость!
Получен аддукт [C6] с толуолом. МУАХАХАХАХА!!!!
Это типа большой научный результат.
FIXED: ложная тревога, ничего не получено ^_^

00:23 

Подарок И.

Люблю причинять людям радость!
Подарок в честь грядущего экзамена, который, я уверен, она сдаст успешно.
Причина поста столь деликатной картинки - обещал показать нескольким людям, что у меня выйдет из попытки нарисовать сову.

15:34 

Финансовый отчет по Аттенборо.

Люблю причинять людям радость!
За время реализации плана на нужды поездки собрано 10к рублей, еще 9к должны выплатить в лаборатории в ближайшее время. 140$ будут отправлены в качестве кассовых сборов в посольство, так что можно считать, что мы имеем в районе 10к на билет, который оценивается в 30-50к рублей. Так как условия моего нахождения и время пребывания не сильно требовательны к финансам, считаю, что большой дополнительной суммы мне не потребуется (10к в зеленом эквиваленте с собой, наверное, хватит).
Итого, из 60к+140$ собрано 10к и 140$. Неутешительно, но ситуация не очень уж дурная.

Ах да, в четверг, надо думать, 13го числа октября 2011 мне удалось синтезировать с высоким выходом трис-триметилсилил-тригидроксибензол, одно из ключевых соединений моей потенциальной кандидатской. Хотел отметить, но как-то не сложилось. Зато радости - полные штаны. Сработала неожиданная схема.

23:09 

Аттенборо, начальная стадия, завершена.

Люблю причинять людям радость!
Несмотря на нагрузку на работе, удалось подать 7 октября документы на загранпаспорт. Только сейчас нашлось время отчитаться об этом. Задача на месяц его изготовления - получить научные результаты и деньги на поездку. Потом будет виза, будет некогда.
Спасибо всем переживающим за поддержку! До новых отчетов!

20:07 

-_-"

Люблю причинять людям радость!
Очень сильно занят на работе.
Сдаю отчеты, варю вещества, иначе исключат из аспирантуры, - подобная перспектива отвратна.

Начинается реализация операции "Аттенборо" по посадке меня на самолет до США (название самолета, конечно же, 913D "Улисс"). Наверное, с дайриком под рукой этим будет заниматься легче. Впрочем, ничего простого в процессе я не вижу, начиная от необходимости заработать круглую сумму на перелет и заканчивая наиболее крупной бедой - получением визы вышеприведенной страны.
Завтра сдаю документы на милый русский загранпаспорт. Благо, тут все (вроде как) очевидно.

Буду рад любому совету :)
До поры, видимо, дневник остается без должного контента - без артов, рассказов и прочего, хотя меня тянет этим всем заниматься не менее, чем раньше, - просто жутко не хватает времени.

01:11 

#4612.

Люблю причинять людям радость!
Отражение его глаз на стекле смотрело в его же глаза, - взаимно.
Чай в стакане с кружевным металлическим держателем совершал колебания, которые асинхронно ему совершал чай из зазеркалья. Ложка дребезжала о стенки сосуда; но звук сий терялся на фоне множественных, еле ощутимых, но сливающихся в общий громкий хор, звуков ночного общества пассажиров.
Серия из нескольких фонарей, освещавших деревню в ночном лесу, скрыла и чашку, и глаза, и многие иные отражения в стеклах вагона проносящегося поезда, - также ей удалось высветить далекие звезды и красоту зимней ночи. Рот Геннадия невольно приоткрылся, работа мысли совершила усилие, двигая ком рассуждений хоть куда-то. Геннадий пустился в мир звезд, мечтаний и стремлений, очарованный ландшафтом и небом, как вдруг поезд, взревев гудком, совершил резкий поворот, - тут же скрылись фонари, снег, звезды и деревня. Глаза Геннадия смотрели на челку Геннадия. Он перевел их вниз, застав на своем лице праздную, глупую улыбку. Отражение вновь смотрело на отражение. Тяжело вздохнув, мужчина принялся элегантно потягивать чай, будто глуша изысканностью душевную тревогу, а затем стремительно разложил полку и изволил почивать.

Относительно очнувшимся и бодрым Геннадий себя почувствовал только тогда, когда сумел быстрым и широким шагом дойти от вагона до выхода из вокзала города #1. Путешествие его стало уже не только образом жизни, но и самой жизнью, он ассоциировал эти понятия. Движение происходило почти машинально, и, пусть раньше подразумевало начало и конец, то нынче вовсе потеряло всякий параметр координаты, оставшись наедине с субъективным пониманием факта перемещения и смены обстановки. Геннадий же закурил, - небольшие, дорогостоящие, недоступные обычным людям, сигареты, служили ему небольшим доказательством того, что его движение приостановилось в конкретной точке, в реальности (ох уж эти реальности!) же, это действо составляло лишь знак пересадки с поезда на собственные ноги. Тяжелый объемный рюкзак, навороченный всякими кармашками и лямочками, но, тем не менее, аккуратно собранный, давил на плечи всей своей массой, так и требуя подтянуть пару ремешков. Мужчина требование выполнил, после чего добил сигарету, оставив за собой лишь подгоревший фильтр, выкинутый куда попало, - и пошел, поправив нелепую кепку на голове, в предполагаемое место оккуренции "явления".

Его ноги проложили путь от вокзала до остановки транспорта, однако же, профессиональное чутье позволяло надеяться, что времени в запасе еще достаточно, а потому можно предпочесть автомобилям пешую прогулку. Прострацию Геннадия нарушило неприятное пищание его электрических часов - полдень настал. Зимнее Солнце, лишь изредка закрываемое редкими тучками, подсвечивало снег, заливало проспекты и изящные дома старой постройки, лучи его отражались от стекол, льда и металла тут и там, создавая ощущение повсеместной иллюминации. Ослепляемый, Геннадий продолжал свой путь, ступая тяжелыми ботинками по местами рыхлому, а местами и примятому, снегу. Периодически он игриво переходил на бег, скольжение, прыжки, совершая вышеописанные действия картинно, будто бы в театре, - так он поступал, минуя ледовые корки или скользкие в зимних условиях металлические поверхности. Геннадий миновал женщин и детей, ждущих на морозе автобуса, попрошаек, героически не отступающих пред лицом погоды мужчин, уныло бредущих по улицам города, а также множество другого люда. Многим из них наш Геннадий мог бы помочь и словом, и делом, если бы хотел, но в сий момент он любовался красотой мира вокруг - обледеневшими ветками деревьев, сосульками, отражающими свет, блестящим снегом, кошкой, что, мяукая, запрыгивала в форточку теплого родного дома, машинами и всем, всем, всем. Мужчине не было дела до человеческих тревог и проблем, что окружали его сознание всю жизнь. И он решил еще раз закурить и даже спеть, последнее же привлекало внимание людей и слегка сердило их, настораживало. Кому-то, конечно, как и всегда, было все равно, а для кого-то веселье никогда не кончалось, - Геннадиево пение лишь добавляло каплю к их безбрежному и неэмоциональному океану радости.

Улицы, большие, малые, широкие и узкие, на три дома и на сотню, оживленные и богом забытые. Времени у Геннадия было много, он проходил их одну за другой, погруженный в свой прекрасный мир - последний был, воистину, полон красок. Набережная. Пятисекундное стояние на ее входе было для Геннадия чем-то необходимым - будто бы он спрашивал разрешения на аттенданцию, но по сути уже знал ответ. Спокойным шагом устремившись к кладке, обрамляющей реку, мужчина готовился прыгнуть на нее, пройти по самому краю, разделяющему его со льдом и водою, не было ему терпения насладиться и этой частью городского безумия. Он жил полной жизнью.
По меньшей мере, ему так думалось. Хотелось думать. Он ей жил.

Наконец, пришло время заняться тем, что послужило причиной приезда. Геннадий взглянул на часы, будильник, конечно же, был выставлен на полдень, но не на рабочее время. О последнем он редко когда забывал; загадка лишь - зачем помнить о достижении двенадцати часов? Скорость шага мужчины увеличилась, пусть и незначительно, поступь стала детерминированной, солидной, тяжелой, но никакой поспешности в движениях не заметил бы и наиболее матерый психолог. Над городом тем временем уже стоял морозный вечер - людей становилось меньше, а разноцветных теплых огней их домов, делающих дело многосторонней и разнообразной подсветки снега и друг друга, - больше. Геннадий отмечал что-то про себя, на самом деле сейчас его не сильно волновавшее, - бедность молодежи города, устаревший автобусный парк, покосившиеся дома, нарушенные коммуникации. Все это осталось в его прошлой жизни. "Все это осталось в прошлом", - подумал Геннадий и заметно повеселел, - его внимание снова приковали огни, ночь, наиболее яркие из видных глазу звезд. Голова мужчины, несмотря на четкость шага и намерений, вертелась по всем сторонам.

Ноги не уставали, пронося его сквозь парк, аллеи, площади, церкви, переходы дорог и проулки. Наконец, Геннадий вышел из исторической (и наиболее бурно живущей) части города, попав в район одноэтажной застройки личными домами. Редкое освещение, как мы его обычно и встречаем в подобных местах, помогало находить дорогу по скрипящему под ногами снегу. Чем дальше от центра, тем его - освещения - было меньше, а дома казались все беднее и старее. Кое-где был слышен говор, иногда шум, крик, лай и вой собак, дребезжание движков, отголоски телепередач. Внезапно все стихло. Свет притух, затем погас, затем снова озарил, ежели сравнивать с абсолютной чернотой ночи, улочку. Звуки вернулись. "Приближаюсь", - подумалось Геннадию, знакомому с системой изменчивых обстоятельств.

"Уууу..." - протяжно взвыла собака. Обрыв. Звуков больше нет.
Не стало и света, и жизни вокруг. Геннадий стоял посреди мертвого мира, вероятно, мира, организуемого этим "явлением". На него из полной темноты, он знал это, смотрели сотни глаз выломанных стекол домов, оттуда - сотни глаз мертвых глазниц, какая тьма была дальше, он не хотел представлять. Объекты этого мира существовали не более, чем мыслью, глаза и прикосновения не различали ни единой точки опоры. Прямо на перекрестке перед Геннадием застряла, буквально застыла, собака, смотрящая прямо на него. Истукан, недвижимый, невидимый, - жил своей жизнью, активной, деятельной, - она смотрела. Геннадий, как и всегда, никак не мог привыкнуть к выходкам феноменов, с которыми имел дело. Да и никто не мог бы - передаваемые ими в наш мир эффекты всегда были разными, было трудно проводить параллели на любой стадии наблюдения. Сейчас мужчине было страшно - подобный мир, забытый всеми, живущий в вечной тьме, индифферентный, безэмоциональный, копошащийся у тебя за спиной с неизвестным намерением, мир, погружающий только в отчаяние, либо только внутрь субъекта, являлся ему лишь в кошмарах. Пришло время снять рюкзак - он давил на спину. Вынужденная, насильственная улыбка промелькнула на лице Геннадия - какая сатира, носить с собой рюкзак, полный не нужного в настоящей неизведанности, может быть, опасности, барахла. Почему-то в этот момент сомнения ему подумалось про пену для бритья, лежащую где-то в недрах снаряжения. Достать ее, пойти вместе с ней?

В рюкзаке был даже фонарик. Геннадий по прошлому опыту знал, что он не сработает. Как не будет толку и от его одежды, пуговиц, той же пены. Реальность столь многогранна, что может позволить вам выглянуть из-за своего угла и увидеть там свое же последнее измерение - есть чему порадоваться, вы ее познали. Геннадий двинулся в сторону собаки, к перекрестку. И миновал его. Затем ему пришлось идти долго, на сугубо субъективное же ощущение пространства. Было даже чувство, что он заходил глубоко под землю, а там пролагал свой путь сквозь огромные, отдающие тяжелым и тихим естественным (неестественным) гулом, пустые и отчаянные, бетонные перекрытия колоссальных размеров. Геннадий уже понял, что заблудился и оказался черт знает где. Перед "взором" мужчины через пару минут оказалось целевое здание - обрушенная школа, толстостенной кирпичной кладки, в давящем стиле строений 30х годов. Вокруг нее бегали дети с пустыми черными глазницами. Они даже смеялись, отчего Геннадию совсем захотелось вернуться за конфетами. Путешественник сделал еще пару шагов, дети резко встали и уперлись в него взглядами, - возможно, это была пародия на известную детскую игру. Тем временем, Геннадий все еще продирался сквозь кромешную темноту, к школе, пока же он был увлечен сим занятием, его нога уже ступила на порог, а вторая занесла тело внутрь. Молчание захлопнуло дверь.

Явление было где-то тут, впрочем, оно было и прямо тут все свое время. В темнице без света слегка различился пульсирующий огонек слегка серого, все еще больше черного, цвета, не освещающий вокруг себя ровным счетом ничего из окружающей мебели - богом забытых парт, шкафов и детей. Геннадий взял явление рукой, после чего встал и вышел из школы. Это было здание 30х годов, с толстостенной крипичной кладкой, со старыми партами, шкафа... Снег хрустел под его ногами, а внизу поляны виднелась слегка освещенная деревня. Было видно, как где-то далеко внизу собаки погнались за стремительно минующей переулки машиной, озаряющей фарами солидный участок пригорода. Лай и рев мотора заставляли дверь быть открытой.

Геннадий спустился к рюкзаку, который остался на одном из проулков, близ перекрестка, проверил его целостность, затянул лямки и пошел к вокзалу. До отъезда поезда оставалось еще часов шесть, но в планы мужчины входил ужин в полуночном кабаке и прогулка по городу. Слегка дрожащими руками мужчина воткнул в уши наушники, включил обожаемые композиции, сделал три неверных шага, после чего, пританцовывая, двинулся навстречу дарующему радость прекрасному миру. Геннадий упивался отражениями огней, снегом, звездами, людьми, архитектурой... Стоило ему вернуться центр, как он выключил плеер, прождал полминуты, вслушиваясь в звуки мира. Города. Пригорода, холмов за ним, окружающего леса и реки. Небольшой серо-черный камушек упал в нагрудный карман походного жилета. Геннадий ударил по карману, после чего застегнул содержимое на молнию и пуговицу.

Что только ни было в этом мире - все озарило его путь к еде, гостеприимному официанту, лежанке, прелести города и всем прочим картинам нашей жизни.

А посуда вперед и вперед...

главная